Снова зима за окном, снова падает мягкий снег,

Мягко ступая, чтоб не спугнуть ночь.

Ничего не меняется по прошествии сотен лет,

Просто сделает круг и опять повторится точь-в-точь.

Отыщи календарь, оторви от него листок,

Согревая в пальцах сухие остатки дня.

И на мили вокруг отключи электрический ток,

Чтобы видеть, как пляшут в глазах отраженья огня.

Снова снег за окном, снова мягкий вечерний свет —

То ли звёзд, то ли несущихся мимо фар.

Ничего не меняется: снова погиб поэт,

Заблудившись в любви и не выдержав в спину удар.

Затерявшись в кварталах, мы снова друг друга найдём

Среди тысяч следов, среди сотен неузнанных лиц.

Мы останемся с вами, несмотря на снега за окном.

Мы останемся с вами — хотя бы тенями в пыли кулис.

Расставанья, разлука, горечь утрат, слеза, —

Всё изменят тепло и крепкие руки друзей.

Снова снег за окном, но под снегом живёт лоза,

Сохраняя тепло в ожидании новых дней.

Слог

Чтобы звук различить сквозь ленивые чёрные ноты
И тревожную душу рояля сквозь ля или соль,
Мир в себе и вокруг распознать чтоб до йоты, до сотых,
Надо прежде расслышать начальное крепкое «СО».

Сохраняя себя там, где даже не всякий себя и находит,
К совершенства пределам дорога была чтоб легка и светла, –
Тае солунские братья – святые Кирилл и Мефодий –
Бестелесным созвучьям резные творили тела.

Лишь прислушаться стоит и в звучном единстве настроить
Соразмерность ума и души беспокойный узор,
Чтоб содружество слов терпеливой и стройной строкою
Собиралось в строфу, словно в светлый высокий собор.

И родится сонет – из согласных и гласных, из снов и сомнений.
Соберутся поэты, чтоб снова и снова стихи созидать.
Старых книг голоса, как в остывшем камине поленья,
Оживут и согреют всех тех, кто рискнул сочинять.

Чтобы солнце взошло в отдалённом оглохшем уезде,
Соловьи по ночам ему вящую славу поют.
И в немой синеве сопряженья далёких созвездий
Сообщают друг другу, что снова горят и живут.

Так во тьме сочетаний, событий, стихий, соответствий,
Соглашаясь и споря, сердца зазвучат в унисон.
Как упругая вязь, непросохшие гибкие ветви,
Все концы и начала скрепило союзное сильное «СО».

В начале было Слово.

Одно мерило средь миров и мер –
От Слова, от аза как от начала.
И камертон коснётся тайных сфер,
Чтоб музыка крылатая звучала.

Слова разгонят скользкий мрак вокруг,
Укажут путь, любой недуг излечат.
«Я слышу музыку!» – глухой воскликнул вдруг.
«Я тоже», – отвечал лишённый речи.

Пускай порою мир похож на миф –
Душа и Слово навсегда пребудут слитны.
Ведь человеком не только хлебом жив –
Он жив стихом, слезами и молитвой!