Author Archive: Александр Рухлов

Глаза снеговика

На входе в ЦУМ стоит Снеговик с очень добрыми и немного грустными глазами.
Он встречает покупателей, которые торопятся проводить 2020й год. Люди бегут за покупками и не замечают Снеговика. Может быть, поэтому и глаза у него немного грустные.

А мне почему-то кажется, что его зовут Юра. Или, может быть, Сеня.
И, пока вокруг бушует предновогодняя суматоха, я останавливаюсь, чтобы внимательно посмотреть в глаза Снеговика Сени. Разглядеть улыбку, расслышать имя. Притронуться к мягкой вязаной варежке — совсем настоящей. Сфотографироваться на память. Потому что не хочется забыть, как смотрят эти глаза. Да и не получается. Какие-то они с первого взгляда — родные. Потому что кажется, что вот так смотрят на тебя детство, добро, совесть. Может быть, такие глаза бывают у святых.

И хочется плакать. Такими слезами, которые сам до конца не понимаешь. Наверное, просто накопилось за год. Или вспомнилось что-то — за всю жизнь. Или страшно стало оттого, что о святых теперь мало что слышно.

И хочется попросить прощения у всех, о ком плохо говорил и думал, извиниться перед всеми, кого осудил или огорчил. Всего этого было в уходящем году как-то особенно много: раздражительности, уныния, страхов, гнева. За всё плохое, что случилось и чего мог не совершать, — за всё хочется просить прощения. И благодарить за всё хорошее, что обрёл за год: за семью, за близких, за любовь, любимую женщину рядом. И за уроки полученные — благодарить.

После знакомства с Сеней его глаза вспоминаются мне всякий раз, когда хочется ругаться и раздражаться. Смотрит он на меня с тихою и ласковой укоризной. И сразу добрым хочется быть, как Снеговик.

Чтобы Сене в наступающем году было немного повеселее.

Памяти Владислава Крапивина

Действительно — знаковая дата. Владислав Крапивин, классик литературы для детей и подростков, талантливый и честный педагог ушёл в лучший мир 1 сентября. В день, который уже много лет ассоциируется с детством. Осенний день, наполненный детскими голосами, юными надеждами и разочарованиями, мечтами о неведомых городах и больших свершениях. Светлый и солнечный день. Хороший день для того, чтобы уйти в свет.

Я мало что читал у Крапивина. Но всё-таки что-то, по рекомендации своей первой учительницы, читал. Тогда, лет в 9-10, как-то не затянуло. Но до сих, как самые ранние воспоминания из детства, отрывочно: матросская куртка из грубой ткани, загадочный рисунок на пуговице, скрытый под зелёным брезентом, шарик из алебастра, рубашка из тополя, станция, заросшая высокими, ароматным и росистыми травами. Загадочные, увиденные широкими глазами, но не понятые когда-то удивительные миры.

Наверное, Крапивин всё-таки дал мне когда-то ключи, впустил в свой мир. Так дедушка однажды ведёт внука к морю. И я очень надеюсь, что всё-таки смогу когда-нибудь сделать шаг и не побоюсь уже войти поглубже в воду. Не испугаюсь. Как юные и бесстрашные герои Крапивина. Может быть, в этих книгах хранятся ключи от детства. Такого, в которое можно иногда возвращаться.

А пока Владислав Крапивин для меня — как фотография за стеклом старого бабушкина серванта. Мне много рассказывали об этом человеке, я знаю, что был он героем, честным и добрым был. Я заочно им восхищаюсь, хотя и почти не помню. Но он смотрит с портрета — добрыми и мудрыми глазами. И зовёт к чему-то хорошему.

Куда-то за горизонт.

Лето склонилось к закату

Мангал в сельмаге стоит двести рублей. Решётка для мангала — четыреста пять рублей. А картина с бегущими конями — четыреста. На пять рублей дешевле решётки. Картин в ассортименте шесть штук. Ещё есть две иконы, шитые, кажется, бисером. А также тазы, шланги, садовый инвентарь.

Таз купили отличный, ещё две недели назад. Жёлтого цвета, вместительный. Пластмассовый. Выкупали в том тазу под ледяным душем арбуз.

А уже скоро будет осень — жёлтая, большая, красивая и настоящая. Будет купать в дождях урожай.

А пока лето, разомлев от жары, перевалило за середину.

И облако на закате склонилось к озеру, чтобы напиться.

А на следующий день были в окрестностях грозы.

Нулевой урок

Суббота, 7:30. У меня бесплатный урок иностранного языка. Правда, я не заказывал.

За стеной беснуется соседка. Я не вижу, но хорошо слышу, как на непонятном гортанном языке она ругает кого-то невидимого. А может быть, сама с собой? Голосов в ответ, кажется, совсем не слышно. Но ругается страшно: долго и с большим чувством. Звучит нездешняя речь, играет южная кровь.

Я ещё называю это «половецкие пляски». Почему-то уже не в первый раз они начинаются именно субботним утром.

Но Президент сказал, что всё будет хорошо, а печенегов и половцев мы уже победили.

Может быть, соседка пока не знает, что всё будет хорошо?..

Вести метели

С самого утра — метёт.

Помню, как-то раз я уже видел такую метель. Но тогда она началась вечером и закончилась к утру. Застала в степи. А сегодня — целый день напролёт. И дома. И весь мир сейчас — по домам.

Как ни странно, тянет на улицу. Наверное, хочется ощутить контраст между уютом и стихией. Выходил сегодня из дома дважды. Вспоминал классику: «Красные лапти» Бунина, «Капитанскую дочку» и стихи Пушкина, «12» Блока. «Ветер, ветер — на всём Божьем свете!»

Метёт, глаз не открыть.

А в «Госу» сидит Саша. Когда стих снежный порыв и стало можно видеть, Саша помахал мне из панорманого окна. В пабе, согласно поговорке, дождя не бывает. Но пабы сейчас не пускают внутрь. А на улице — снег и метель.

Сегодня Благовещение. Большой праздник. В храмы нам ходить пока тоже не рекомендовали, но и сидя дома надо в этот день особо поздравлять женщин и матерей. Не забудьте поздравить. И помолиться за близких.

В народе верили, что в водоворотах метели пляшут ведьмы и празднуют свадьбы бесы. Но как-то не хочется в это верить сегодня. Хочется попробовать расслышать в метели благие вести. Несмотря на то, что срывает сегодня в городе крыши, обрывает провода вдоль дорог и воет в подъездах и за окнами ветер. И всё в мире как-то дрожит и шатается.

И оконные стёкла сплошь заросли снежным ветром.

Но от таких заснеженных стёкол почему-то уютнее. И всё-таки — Благовещение. Хоть и високосное.

Дай нам Бог благих вестей.

Загрузка...
X